Це Зосина записка судье за выпустить её из под стражи.
Жил Олоферн и, отвечаю ро’том,
Шоб не болтать вже в деле ерундой,
Такой амбал, шо мог бы и работать,
Но таки да полки водил тудой.
Шёл до ворот. Старейшинам игриво,
Шо цаца, говорил, - открой, ото ж
Я щас вам так уделаю красиво,
Аж Жёра подержи мой макинтош!
И шо? Те поцы за’раз петь романсы.
Велись на понт, за место шоб сказать -
Вам в рот не плюнуть за такие мансы?
Но тут Юдифь им ткнула вже в глаза,
Шо, ЙОКАЛЕМЕНЕ, то не кошерно!
Чем делать так, дешевле умереть!
Не все вже согласились с ней. Наверно,
Их з гаком било больше, чем на треть.
Но таки да решили за идею,
Шо дама держит моду и хвасон,
И где идёт? – ще в лагерь к лиходею!
Шоб умирал за ней от страсти он.
Она так шла – аж войско в расколбасе!
И вже гутарит нежно за любов -
Имею, Феря, я до вас в запасе
Ще пару-тройку сильно теплых слов!
И Олоферн задумал палку чаю.
Ну шо сказать, мушчина самый пыл.
И парит мозг - я за войной скучаю,
Зайдите в хату, вид ваш таки мил.
И поплевав через плечо от сглазу,
Как говорят в Одессе – нивроку’.
Она вошла и вишла, но нэ сразу!
А отпилив вже Ферику бошку.
Из библии пример це, а не абы!
Юдифью восхищалась вся страна.
Мосье судья, просю сказать хотя бы
Мине об том, в чём Зоси есть вина?
Неха’й ваш Мойша порченный з портрета,
Он бледный вид имеет з детских лет,
Но голова ж цела, а ви за это,
На кичман? Шобы за понять - так нет!
И добре ще случились похороны,
Но их вже нет! Путь жизни Мойше дан
Такой большой, шо тои панталоны
У профурсетки Сони Зиберман!
Мосье судья! Войдите на минутку
В мои переживания в груди.
Просю простить мине таких поступков
И отпустить одесскую Юдифь.